Владимир Байтингер – заведующий кафедрой оперативной хирургии СибГМУ, создатель и директор единственного в России института реконструктивной и пластической хирургии (АНО НИИ Микрохирургии ТНЦ СО РАМН), доктор медицинских наук, профессор. Окончил Томский медицинский институт в 1975 году. Был ординатором кафедры госпитальной хирургии, ассистентом и доцентом кафедры оперативной хирургии, служил в военном госпитале в Чите, был деканом лечебного факультета Томского мединститута по младшим курсам. Отличник здравоохранения, заслуженный врач России. Организаторскую, преподавательскую и научную деятельность совмещает с медицинской практикой.

 

Основатель микрохирургической службы Томской области, действительный член ОПРЭХ России и Германии, заслуженный врач РФ, врач-хирург высшей категории, главный редактор журнала «Вопросы реконструктивной и пластической хирургии», автор более 200 научных работ.

Без языка

 

В первый класс Володя пошел, не зная ни слова по-русски. Самолюбие мальчишки, отличавшегося честолюбивым (в отца) нравом, было уязвлено: по всем предметам имел слабенькие тройки, по русскому – беспросветную двойку. Тому были свои причины, но ведь не объяснишь каждому, что до школы его воспитывала бабушка, говорившая только по-немецки. Однако детская память – потрясающая штука: ко второму классу он уже более-менее освоил язык, а к третьему с двойки переполз на твердую четверку. Он до сих пор вспоминает суровые уроки, которые давала ему мама приятеля. За ошибки и плохой почерк била металлической ложкой по рукам, заставляла по нескольку раз переписывать один и тот же текст. Было больно и обидно. Зато до сих пор все ахают: какой у Байтингера каллиграфический почерк!

 

- Ань, - спрашивал иногда у жены отец, - наш Вовка в каком классе учится?

 

- Ну, ты, Федя, даешь! – поражалась мать. – Да в пятый уже перешел.

 

Анне и Федору некогда было следить за учебой троих детей: работа, огромное хозяйство, сад, огород, виноградник… Потомки переселившихся в Россию еще при Екатерине-П немцев, они были настоящими трудягами. Такими же воспитывали двух сыновей и дочь. На Владимире, как на старшем, лежала ответственность за виноградник – вовремя обрезать, обработать, подкормить удобрениями, убрать, подавить на вино. Да три-четыре свиньи, да куры, гуси, утки в немереном количестве. Да обязательная трудовая повинность для школьников Узбекистана – по три-четыре месяца гнули спины на хлопковых полях.

 

Работы хватало. Благодаря трудолюбию семья Байтингеров жила небедно. Впрочем, как почти все в многонациональном поселке Чимкентской области, куда волею вождя народов были выселены российские немцы, крымские татары, чеченцы, греки, молдаване. Эта человеческая мешанина, пережив шок насильственной депортации, с годами приспособилась к новой среде обитания и, объединенная общей участью, отличалась удивительной взаимовыручкой и толерантностью. Вот только в адрес Володьки Байтингера и других немецких мальчишек иногда летело обидное: «Фашист!». Время было послевоенное, а подростки, как известно, жестоки друг к другу…

«Инвалидность» пятой группы

 

В семье Байтингеров никто не имел высшего образования: у отца – три класса азербайджанской школы, у матери – два класса украинской. Родители мечтали, чтобы дети обязательно окончили вузы. Володя, их первенец, видел себя офицером. Но оказалось, что ребят с немецкими фамилиями в военные училища не принимают, есть на то специальное распоряжение. Так он второй раз в жизни столкнулся с ущемлением по национальному признаку - уже не на бытовом, а на государственном уровне. Сами немцы, греки, евреи иронично шутили по этому поводу: мы – инвалиды пятой группы (в официальных анкетах того времени графа «национальность» стояла пятым пунктом).

 

Подавив обиду, Владимир решил поступать в медицинский институт. В Ташкентском меде посмотрели документы и сказали: свободен. Это была настоящая пощечина – он ведь так старался, специально уезжал на год к дяде в Ставрополь на Волге (Тольятти), чтобы по-настоящему, без хлопкового рабства, освоить школьную программу, учился в одной их самых сильных школ страны, имел в аттестате всего три четверки – и на тебе! Но тут неожиданно на горизонте всплыл Томск, о котором он никогда ничего не слышал. Знакомая родителей работала проводницей на поезде «Андижан-Томск» и рассказала, что «вся» Средняя Азия поступает именно в Томске.

 

Решение созрело мгновенно. Байтингер упаковался в общий вагон судьбоносного поезда и рванул в Томск. Устроившись на постой у добрейшей Александры Михайловны Якуниной, которая приняла его как сына, сутками корпел над учебниками. Вступительные экзамены пролетели как в тумане. Физика, химия, биология – пятерки. Сочинение на тему о неизбежности всемирной победы коммунизма (сейчас он смеется над своей юношеской наивностью) – четверка. По всем прогнозам, должен пройти. Но почему же в длиннющем списке зачисленных нет его фамилии? Пока на несколько раз изучал вывешенную в коридоре «простыню», чуть не лишился чувств. И вдруг в самом верхнем углу, там, где указаны отличники, среди четырех-пяти избранных увидел: «Байтингер». Так в его жизнь вошли Томский мединститут, ректоры Иннокентий Торопцев, Михаил Медведев, «крестная мама» по хирургии Маргарита Красильникова, перед которыми он до сих пор преклоняется, однокурсники Александр Венгеровский, Александр Дыгай, Иван Тютрин… А потом были стройотряды – отдельная яркая веха в биографии с единомышленниками и друзьями Владимиром Гончаром, Евгением Рубцовым, Петром Кондаковым, Олегом Бородиным, Галиной Сухушиной… Владимир Байтингер отвечал за всю медицинскую часть областных ССО. Работа на износ, стройотрядовское братство, романтика – чудесное, незабываемое время.

Настырный характер

 

Странный у Байтингера нрав: чем больше препятствий, тем настырнее он становится. Сказать ему «нет», значит спровоцировать активное сопротивление. Пример тому – его детище, клиника. Когда загорелся идеей ее создания, коллеги крутили пальцем у виска Многоуважаемый ректор Михаил Андреевич Медведев идею возрождения клинического статуса кафедры оперативной хирургии поддержал, но когда узнал суммы, которые для этого потребуются, сказал: ты, Байтингер, сошел с ума. Однако свел с людьми, которые и подсказали, и научили, где взять первоначальный капитал. Нет, ничего криминального, все абсолютно законно. Зато сегодня у него не клиника, а картинка. С замечательным коллективом таких же, как он, «повернутых» на микрохирургии сотрудников. Они пришивают отсеченные конечности, вместе с иностранными коллегами «делают» красивые улыбки обиженным природой детишкам, проводят уникальные микрососудистые операции…

 

Специалисты из США, Австралии, Германии не верят, что в каком-то провинциальном сибирском городишке может быть такая клиника, но приезжают – и щелкают языками от удивления. А Байтингеру все мало. Планов – громадье. Энергии – море. Единственное, чего ему не хочется, - насовсем уехать из России. Это – Родина его предков и его исторических соотечественников - Клодта, Тотлебена, Дельвига, Витте, Крузенштерна, Брюллова и других, которые так много сделали для России и которыми он гордится. А прежде всего это – его, Байтингера, Родина. А вообще, считает Владимир Федорович, человека нужно оценивать не по национальной принадлежности, а по его личностным качествам и по его делам.

 

Источник: Татьяна Винарская. «Феномен Байтингера».